За годы жизни в Петербурге (1828–1836), писатель сменил множество адресов и смог изучить самые интересные черты города и его жителей. Внутренний мир Петербурга может понять не каждый, а у Николая Васильевича это получилось: он увидел в этом городе то, что веками не замечали живущие здесь люди.

Есть в произведениях Гоголя одна интересная особенность: писатель любит отправлять героев своих рассказов в те же места, где он и сам не раз бывал. Гоголь с почти картографической точностью переносил реальные улицы, дома и перекрестки в свои произведения. Следуя маршрутами героев Николая Васильевича, мы получаем уникальную возможность: увидеть город глазами как самого писателя, так и его эксцентричных персонажей. Петербург Гоголя — это город-сновидение из «Ночи перед Рождеством» и одновременно безжалостный социальный механизм из «Шинели».

Данный маршрут познакомит с местами, где жил и творил Николай Васильевич Гоголь, а также обитали герои его произведений.

•Невский проспект | угол Большой Конюшенной

Наш маршрут начнется на самой главной улице города — Невском проспекте. Невский проспект для Николая Васильевича — один из центральных «персонажей» его творчества. Сюжет знаменитой повести «Невский проспект» из цикла «Петербургские повести» разворачивается именно здесь.

 

«Невский проспект» — повесть, без которой образ Петербурга в русской литературе был бы неполным. Гоголь написал ее в 1833–1834 годах, и с тех пор каждое поколение читателей находит в ней что-то свое. Ведь Невский, который показан в этой книге, никуда не исчез — он лишь научился искуснее прятаться за витринами и фасадами.

Главный герой — сам проспект. Гоголь ведет по нему читателя с утра до ночи, и в каждом часе — своя нота: деловая, нарядная, театральная. Вглядываясь в лица и костюмы, он почти сразу замечает: выглядит всё блестяще, но верить этому блеску стоит не всегда. Гоголь не судит — он лишь показывает, как по-разному люди встречаются с иллюзиями большого города.

Эта повесть задает настрой всему маршруту. Посещая гоголевские адреса, можно увидеть, как сквозь привычную суету проступает особое обаяние этого города. 

•Лютеранская церковь Петра и Павла | Петрикирхе

Невский пр., 22-24

Интереснейшее место в историческом центре Петербурга: участок Невского проспекта между Большой и Малой Конюшенными улицами. Изначально, участок был передан немецкой протестантской общине по указу Петра II в декабре 1727 года. В зданиях находились квартиры пастора, кантора и других служителей, а также церковная школа. 

Значимым для русской литературы это место стало позже — в пушкинское время: в доме № 22 тогда размещалась книжная лавка известного издателя и книготорговца — Смирдина. Страстно любивший книги Александр Смирдин, начавший службу приказчиком в книжной лавке, сумел стать одним из крупных книгоиздателей. Впервые в России он начал платить высокие гонорары авторам и там самым немало способствовал развитию русской литературы. Его книжную лавку часто посещали Пушкин, Крылов, Жуковский, Гоголь и другие поэты и писатели той поры.

Книжная лавка и библиотека Смирдина стали настоящим литературным клубом. Здесь собирались писатели и любители литературы, обсуждались литературные новости, велись жаркие споры.

•Памятник Н. В. Гоголю

Малая Конюшенная ул.

Малая Конюшенная улица, на которую мы сворачиваем с Невского проспекта, — одно из тех редких мест Петербурга, где можно остановиться и никуда не спешить. Здесь, в пешеходной зоне стоит памятник Николая Васильевичу Гоголю.

 

История этого памятника началась задолго до его открытия. Решение установить в Ленинграде монумент писателю было принято еще в 1952 году — к столетию со дня смерти писателя. На Манежной площади торжественно заложили памятный камень, но подходящий проект нашелся лишь четыре десятилетия спустя и уже для другого места — Малой Конюшенной улицы.

Образ писателя здесь — далекий от хрестоматийного портрета. Гоголь на Малой Конюшенной не сатирик и не мистик, а фигура, полная сдержанной внутренней силы. Писатель изображен в полный рост, в длинном пальто, со скрещенными на груди руками. Складки одежды ниспадают вниз почти архитектурными линиями, зрительно связывая трехметровую бронзовую фигуру с гранитным постаментом. 

Спереди на постаменте выбито золотом: «Николаю Васильевичу Гоголю». На обороте — перечень организаций и частных лиц, чьи средства сделали этот монумент реальностью. Вечером четыре старинных фонаря, установленные вокруг, мягко подсвечивают фигуру, и тогда кажется, что писатель, погруженный в раздумья, сейчас сойдет с постамента и отправится бродить по близлежащим улицам.

Памятник торжественно открыли 8 декабря 1997 года. С тех пор он стал не просто украшением исторического центра, но и точкой притяжения — здесь назначают встречи, проводят литературные акции, а в день рождения писателя, первого апреля, к подножию неизменно ложатся цветы.

•«Национальный драматический театр России | Александринский»

Александринский театр — одна из тех точек на карте, где произведения Гоголя превращались в осязаемую реальность. Здесь все всерьез: и блеск императорской сцены, и живая память о событиях почти двухвековой давности.

Начнем с того, что юный Гоголь, едва приехав в столицу, попытался поступить актером именно в Александринский театр. Но попытка не удалась — возможно даже к лучшему: не случилось бы «Ревизора». А премьера этой комедии состоялась здесь 19 апреля 1836 года, и Гоголь присутствовал на ней уже в совсем ином качестве. До этого он лично читал пьесу актерам в фойе и на репетициях вносил правки в текст.

Тот апрельский вечер стал событием. В зале сидел Николай I с наследником — и, вопреки опасениям автора, император смеялся и высоко оценил пьесу. А еще говорят, что именно здесь, в сенях театра, Гоголю пришла мысль написать «Театральный разъезд» — и тогда сама театральная публика стала литературным персонажем.

Со временем в Александринском театре поставили все, что Гоголь написал для сцены. В 1842 году, еще при жизни писателя, здесь сыграли «Женитьбу» — и началась долгая сценическая судьба этой пьесы. Сегодня в театре существует Гоголевский зал: камерное пространство, где собраны фотографии, костюмы и реквизит со спектаклей разных лет. В театре у гостей есть возможность почувствовать живую связь с писателем, чьи герои когда‑то впервые заговорили именно с этой сцены. И кто знает — может, прогуливаясь вечером по площади Островского, вы улыбнетесь, вспомнив, как когда‑то здесь смеялся над «Ревизором» сам император.

•Дом купца Николая Галибина 

Гороховая ул., 48 

С этого дома на Гороховой улице начинается долгий и временами непростой роман Гоголя с Петербургом. В декабре 1828 года он приехал сюда вместе с другом Александром Данилевским — оба только что окончили Нежинскую гимназию, оба грезили о великом будущем. Большой трехэтажный дом принадлежал купцу Николаю Галибину, и здесь, в двух скромных, бедно обставленных комнатах, друзья прожили первые несколько месяцев своей петербургской жизни.

Реальность, впрочем, быстро остудила юношеские мечты. Вместо комнатки с окнами на Неву, о которой Гоголь грезил в гимназии, его встретили петербургские сумерки и стены, которые он сам называл «пустыней». «Петербург мне показался вовсе не таким, как я думал, я его воображал гораздо красивее, великолепнее, и слухи, которые распускали другие о нем, также лживы», — с горечью писал он матери. Дороговизна столичной жизни поражала: большие суммы уходили, по его собственным словам, лишь «за одни стены, дрова и воду».

Но именно здесь, в доме Галибина, впечатлительный юноша впервые воочию увидел тот самый мир «маленьких людей», который позже обессмертит в своих повестях. 

За долгие годы дом был перестроен. Однако, стоя сегодня на углу Гороховой и набережной канала Грибоедова, можно представить, как за одним из этих окон когда-то мерз будущий автор «Шинели», еще не подозревавший, что именно из этой тоски и родится его великая проза.

•«Нос майора Ковалева»

Вознесенский пр., 36

Это, пожалуй, самый неожиданный памятник на всем маршруте. Подходя к углу Вознесенского и Римского-Корсакова, поднимите глаза к фасаду — там, на серой известняковой плите, красуется нос. Самый настоящий, из розового мрамора. Тот самый, что однажды апрельским утром сбежал от майора Ковалева и отправился разгуливать по Петербургу.

Выбор места не случаен: по тексту повести именно здесь жил цирюльник Иван Яковлевич, чья жена обнаружила беглый нос в свежеиспеченном хлебе. А сам коллежский асессор Ковалев, как считается, обитал по соседству, на Садовой. 

Памятник появился в 1995 году, во время фестиваля сатиры и юмора «Золотой Остап». Идею подал писатель и актер Виктор Жук, а воплотили ее художник Резо Габриадзе (тот самый, что придумал «Чижика-Пыжика») и скульптор Владимир Панфилов. В верхней части значится лаконичная надпись: «Носъ майора Ковалева».

Судьба у памятника оказалась под стать герою: в сентябре 2002 года он загадочно исчез. Горожане шутили, что он просто отправился по своим делам — как в повести. Пропажу искали почти год; за это время архитектор Вячеслав Бухаев изготовил копию, но в августе 2003 года подлинник нашли в подъезде дома на Средней Подьяческой улице. Нос вернулся на прежнее место, а его копия с бородавкой сегодня украшает фасад Музея городской скульптуры в Чернорецком переулке. 

Сегодня оригинал вновь глядит на прохожих с углового фасада. Что ж, отличный повод сделать небольшую паузу на маршруте — и заодно улыбнуться гоголевской фантазии, которая почти два века спустя продолжает оживать в камне прямо на петербургских улицах.

•Гостиница «Неаполь»

Наб. канала Грибоедова, 79 | Вознесенский пр., 23

С этим зданием на углу канала Грибоедова и Вознесенского проспекта связан один из самых драматичных эпизодов в творческой судьбе Николая Васильевича. Летом 1829 года он снял здесь, в гостинице «Неаполь», крошечный номер. Писатель пришел не отдыхать — он пришел прощаться. Со своим первым большим сочинением, юношеской поэмой «Ганц Кюхельгартен».

Удар, нанесенный критикой по «Ганцу», оказался очень болезненным. Свое первое произведение, изданное под псевдонимом В. Алов, на собственные, очень скромные средства, Гоголь считал пробой пера, однако рецензии в «Московском телеграфе» и «Северной пчеле» вышли уничтожительными. Автор воспринял их как приговор.

И тогда Гоголь вместе со своим слугой Якимом Нимченко обошел все книжные лавки, скупил оставшиеся нераспроданными экземпляры, вернулся в номер гостиницы «Неаполь» и предал их огню. В камине этого номера обратилась в пепел целая глава его юношеских надежд. Что характерно, сам писатель впоследствии, по свидетельствам современников, не любил вспоминать о «Ганце» и никогда публично не обсуждал эту утрату.

Дом, где размещалась гостиница, и сегодня украшает набережную. О гоголевском эпизоде напоминают старые стены, обращенные к каналу, — теперь уже в статусе городской легенды, прочно вплетенной в ткань этих мест.

Своей поэмы Гоголь лишился. Но, бросив ее в огонь, сделал первый шаг к рождению нового автора — того самого, без которого невозможно представить ни русскую литературу, ни Петербург.

•Дом аптекаря Трута 

наб. канала Грибоедова, 72 / 71

С Гороховой улицы Гоголь перебрался сюда, на Екатерининский канал (так тогда назывался нынешний канал Грибоедова). Переезд, как это часто бывало с молодым писателем, был продиктован самым прозаическим обстоятельством — нехваткой денег. В письмах того времени он с горечью замечал: «Жить здесь не по-свински, то есть иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали».

Дом принадлежал аптекарю Труту и, по сути, мало чем отличался от первого жилья — такая же «пустыня», по выражению самого Гоголя. И все же у этого места была одна трогательная особенность: окна квартиры выходили к Церкви Вознесения Господня, чьи купола так любил разглядывать писатель. Увы, храм не сохранился до наших дней.

Здесь, в доме Трута, Гоголь прожил около трех месяцев вместе с товарищем по гимназии Александром Данилевским. Сегодня здание перестроено, и первоначальный облик дома не сохранился.

•Доходный дом И. Д. Зверкова 

наб. канала Грибоедова, 69

Дом Зверкова невозможно пропустить — он и сегодня возвышается над Столярным переулком, как возвышался почти двести лет назад. Построенный в 1827 году по заказу купца и ростовщика Ивана Зверкова, он стал одной из первых петербургских «многоэтажек»: пять этажей по тем временам были настоящим рекордом для жилого здания.

В конце 1829 года сюда въехал Николай Гоголь. К тому моменту он уже успел сменить несколько адресов, но именно дом Зверкова стал для него местом, где безвестный провинциал начал превращаться в большого писателя. Здесь Гоголь прожил до мая 1831 года — неполных два года, вместивших, однако, чрезвычайно много. Он по-прежнему совмещал литературные опыты со службой мелкого чиновника, но именно в этих стенах были сделаны первые наброски «Вечеров на хуторе близ Диканьки» — повестей, которые вскоре заставят говорить о нем весь литературный Петербург. В 1830 году в печати появилась его первая повесть, а весной 1831-го состоялось судьбоносное знакомство с Пушкиным и Жуковским.

Гоголь занимал квартиру на пятом этаже — чем выше, тем дешевле, а денег по-прежнему не хватало. Позже, уже будучи известным автором, он отправит по этому же маршруту и своего героя — Аксентия Ивановича Поприщина из «Записок сумасшедшего». Путь, которым Поприщин идет к дому Зверкова — по Гороховой, через Мещанскую и Столярную до Кокушкина моста, — был досконально знаком самому Гоголю: этим путем он возвращался со службы. Доходный дом Зверкова был населен пестрой публикой — от торговцев и ремесленников до бедных музыкантов и вечно нуждающихся чиновников, что в том числе, нашло отражение в словах гоголевских персонажей.

•Дом И. Иохима

Казанская ул., 39

С Гороховой (из дома купца Галибина), три месяца томившей его холодом и безденежьем, Гоголь перебрался на Большую Мещанскую — нынешнюю Казанскую. Переезд состоялся в апреле 1829 года. Адрес он сообщал родным коротко: «Мой адрес: на Большой Мещанской в доме каретного мастера Иохима».

Сам Иоганн Альберт Иохим был фигурой по-петербургски примечательной: знаменитый на весь город каретный мастер выстроил этот дом еще в 1813 году для собственного семейства, перебравшись сюда с Литейного проспекта. К тому моменту, когда здесь поселился Гоголь, особняк уже превратился в типичный доходный дом — с колодцами дворов, темными лестницами и разнообразным населением: портные, модистки, красильщики, чулочники, реставраторы битой посуды и даже «привилегированная повивальная бабка».

Квартира Гоголя располагалась на четвертом этаже. Впрочем, само месторасположение, по-видимому, не слишком его вдохновляло. Позже, уже став признанным автором, он опишет Мещанскую улицу в «Невском проспекте» — табачные лавки, немцы-ремесленники, «чухонские нимфы» и «довольно запачканный дом».

Но есть у этого адреса одна совершенно особенная черта: именно здесь, в доме каретника, фамилия домовладельца впервые попала в большую литературу. Гоголь запомнил ее — и несколькими годами позже вложил в уста Хлестакову, когда тот распаляется перед уездным обществом: «Жаль, что Иохим не дал напрокат кареты, а хорошо бы...» Так реальный петербургский каретник, даже не подозревавший о литературном бессмертии, шагнул со страниц «Ревизора» прямиком в вечность.

•Дом Брунста

Декабристов ул., 4

С августа 1831 по май 1832 года Гоголь снимал квартиру в доме Брунста — на третьем этаже, в ту пору по улице Офицерской. Это было его шестое по счету пристанище в Петербурге — и, пожалуй, первое, где он не просто выживал, а начинал жить полной жизнью.

Если прежние адреса он описывал с тоской, то о квартире в доме Брунста отзывался иначе. В письме к матери 17 октября 1831 года, помимо житейских подробностей, Гоголь замечает о себе: «Я здоров, спокоен, не грущу ни о чем». Для молодого человека, еще год назад сжигавшего собственную поэму в гостиничном камине, — признание почти счастливое. Месяцем раньше, в августе, он пишет Пушкину — и в строках звучит совсем иная интонация: легкая, почти озорная. «Я живу на третьем этаже и не боюсь наводнений», — сообщает он поэту. А вместе с тем делится: «Дворы домов по Мещанской, по Екатерининскому каналу и еще кое-где, а также и много магазинов были наполнены водою». Петербургская стихия бушует где-то там, внизу, а его комнаты на высоте третьего этажа остаются сухими — почти метафора того, как сам Гоголь в ту пору начинает возвышаться над обстоятельствами, еще недавно тянувшими его ко дну.

Именно на этот период приходятся важнейшие события его писательской судьбы. Только что, в мае того же 1831 года, состоялось его долгожданное знакомство с Пушкиным. Вокруг — литературный Петербург: Жуковский, Плетнев, круг издателей и критиков. Его «Вечера на хуторе близ Диканьки», первая часть которых вышла как раз осенью 1831-го, уже находит читательский отклик. Бывший безвестный провинциал превращается в заметную литературную фигуру.

•Дом А. И. Якунчиковой 

наб. реки Мойки, 66

Строгий особняк на углу Мойки и переулка Антоненко построили в 1850 году по проекту Адриана Робена для купчихи Марии Якунчиковой. Место обязывало к сдержанности: по соседству стоял Мариинский дворец — резиденция дочери Николая I. Проект прошел утверждение, но, когда дом уже подвели под крышу, вскрылась неприятность: архитектор самовольно завысил карниз почти на полметра, а всю кровлю с окнами поднял примерно на два метра. Дом, примыкавший к дворцу, зрительно «подрос» — и возмущенный Николай I велел выслать за границу архитектора. Саму же госпожу Якунчикову обязали переделать здание, и в 1851 году новый архитектор — Н. Е. Ефимов вернул дому сдержанный облик с рустованным фасадом.

Но с точки зрения гоголевского маршрута нас интересует то, что размещалось в этом здании в конце 1820-х годов — задолго до знаменитого архитектурного скандала. Набережная реки Мойки, дом 66 — числился адресом Департамента государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел. Именно сюда в конце 1829 года поступил на службу двадцатилетний Николай Гоголь. В том декабре он официально стал писцом — мелким канцелярским чиновником, без которого не обходится ни одна бюрократическая машина, но чье имя не запоминает никто из начальников.

Впоследствии сам Гоголь вспоминал, что служба эта продолжалась недолго — с ноября 1829 года по февраль 1830-го, — но драгоценного материала дала ему на всю оставшуюся жизнь. Унылые часы, проведенные за переписыванием бумаг, бесконечная лестница чинов и должностей, унизительная зависимость от «значительных лиц» — все это Гоголь наблюдал здесь, в стенах департамента. Много лет спустя этот опыт отольется в страницы, которые мы сегодня знаем наизусть: Акакий Акакиевич Башмачкин, робеющий перед «одним значительным лицом»; Поприщин, медленно сходящий с ума среди департаментских бумаг; да и сам Хлестаков — «елистратишка», который в мечтах своих воспаряет до фельдмаршала, — тоже плоть от плоти этого мира чиновничьих грез.

•Дом Кизеля 

Малая Морская ул., 17

Завершается наш маршрут у дома, который по праву называют главным гоголевским адресом Петербурга. Здесь, в особняке на Малой Морской, Николай Васильевич прожил три года — с лета 1833-го по июнь 1836-го — и провел их так, как не проводил нигде прежде: не в борьбе за выживание, а в сосредоточенной, почти лихорадочной работе.

Само здание появилось гораздо раньше. Его построили в 1766 году для купца Конрада Кизеля — каменный трехэтажный корпус в стиле классицизма. В 1770-х здесь находился Английский клуб, а позже дом перешел к семейству Лепен. Нынешний облик здание приобрело чуть позже, в 1880-е, когда фасад бережно перелицевали.

Гоголь поселился во дворовом флигеле: две крохотные комнаты и темная лестница. По словам его слуги Якима Нимченко, «писал Гоголь иногда днем, но чаще вечером… Сидел ночью долго, пока две свечи не сгорят». Именно здесь, при свете этих свечей, он создал комедию «Ревизор», повести «Невский проспект», «Записки сумасшедшего» и первую редакцию «Портрета», а осенью 1835 года начал поэму «Мертвые души». В границах одной небольшой квартиры родилась добрая половина того, что мы сегодня называем «гоголевским Петербургом».

Кстати, сам дом тоже попал на страницы — в «Ревизор». Хлестаков, отправляя письмо приятелю Тряпичкину в столицу, диктует адрес: «в доме под номером девяносто седьмым, поворотя на двор, в третьем этаже направо». Номер 97 — по нумерации начала XIX века — это и есть нынешняя Малая Морская, 17. 

В этой квартире в качестве гостя бывал сам Пушкин.

Дом на Малой Морской — логичный и очень красивый финал маршрута. Здесь молодой провинциал окончательно превратился в центральную фигуру русской литературы. А в июне 1836 года захлопнул за собой дверь, уехал за границу — и уже никогда не жил в Петербурге подолгу.

Сегодня о былом напоминает мемориальная табличка на фасаде. Позади — тринадцать адресов, тринадцать глав одной большой истории о том, как город и писатель нашли друг друга. И как из этого союза родилась великая литература.